Автора этого текста я знаю много лет. Его зовут Олег, по профессии он артист и работает в театре. А вот со "звериной" стороны я узнала его совсем недавно...
http://qoleg.livejournal.com/219096.htmlПлатон. Записки про котейку.
Это было осенью. Стояла мерзкая погода. Возле нашего дома, в парке стелился туман. Работяги, которые долбили у дома ломами землю под балконные сваи, застыли и вытянули шеи. По пешеходной дорожке шло полосатое существо. Воинственно подняв хвост, оно мяукало на весь квартал. В его голосе читалось все: и отчаяние, и призыв о помощи, и яростная попытка привлечь к себе внимание. Сердце у супруги дрогнуло, и она, взяв полосатого на руки, отнесла его во двор, под подъезд, чтобы существо случайно не погибло под колесами авто. Существо , почувствовав тепло рук, стало яростно тереться о ее ноги. Котенок не желал отпускать ее от себя. Жена делала несколько шагов прочь, котенок догонял ее, начинал мяукать и опять тереться.
Я сидел дома, как вдруг на пороге появилась Лара, которая ушла на работу. «Почему ты вернулась?» - «Можешь на меня кричать, можешь делать все, что хочешь, только я его на улице не оставлю!» После этих слов она предъявила мне котенка.
Зимой, перед новым годом исчез наш любимец – Кеша. Однажды он ушел на улицу и не вернулся. Всю зиму, весну, лето... если мы замечали на улице черного кота, отдаленно напоминавшего Кешу, мы начинали подзывать его по имени. Но...безрезультатно. Память о нем была еще жива. Он был очень умный и преданный котяра, после которого никого не хотелось заводить. А тут что-то непонятное, к тому же со слезящимися глазами.
«Значит так, следить за ним на этот раз будешь ты – туалет, уход и т.д.!» Существо дрожало от холода и вместе с хвостом умещалось в ладонь. «Я уже и так опоздала на работу, пусть посидит пока в тазике, в ванной комнате, вернусь - решим, что с ним делать» Она накрыла его старым полотенцем. Котенок какое-то время мяукал, потом утих и заснул. Так у нас появился Платон.
Первым делом жена вылечила ему глаза. Кормили его из пипетки, потом постепенно он стал лакать молоко самостоятельно. Он стал нашим общим любимцем. На вопрос, какой породы у нас котик, мы с юмором отвечали: молодеченская дворцово-доровая. Мы стали подмечать, что кот - не дурак, и оправдывает свое имя.
Довольно быстро он привык к туалету, что вызвало всеобщее одобрение. У него было два лотка. В один он ходил по большому, во второй - по маленькому. После маленького мужлан категорически отказывался следить за гигиеной задних лап, оставляя мокрые следы на кафеле. Нужно было в этот момент его поймать и вымыть лапы. Это была настоящая схватка: хозяева застывали в дверном проеме с одной стороны, кот с дугой стороны. Схватка всегда заканчивалась победой хозяев, даже если Платону все-таки удавалось нырнуть в комнату и забиться в потаенном углу. Кот извлекался оттуда, а лапы были непременно вымыты кошачьим шампунем. Сопротивлялся он не сильно, издавая при этом сдержанное рычание. Со временем коту пришло осознание, что этой неприятной процедуры ему все-равно не избежать, и он стал справлять свою малую нужду в отверстие слива ванной. Если кто-то из нас заставал его за этим, Платон поворачивал голову и его глазищи выражали недоумение и недовольство. Мол, господа-товарищи, извольте удалиться из помещения, мне, как и вам, неприятно, когда кто-то наблюдает за мной в этот момент.
Первое время он ночевал в той же ванной в коробке, где ему было устроено мягкое лежбище. Страсть к коробкам сохранилась у него на всю жизнь. Даже когда он стал взрослым и упитанным котом. Было забавно наблюдать за ним, если какая-нибудь коробка оказывалась на полу. Он считал своим долгом туда залезть. Особенно в коробку из-под обуви. Глаз его в этот момент загорался хитрым блеском, он поддевал носом крышку, нырял внутрь и заполнял своим телом все пространство.
Был у него и такой период. Как только утром кто-то из нас открывал дверь ванной, он пулей вылетал оттуда, заскакивал на лежащее тело, пробегал по одеялу, лизал нос или щеку, здоровался коротким «муррр», и убегал восвояси. У него еще был период, когда ему нравилось с нами разговаривать, общаться. Он встречал у порога, терся о ноги и начинал увлеченно на разные лады мурлыкать на тему «как я провел день». О том, как он провел день, можно было судить по разбросанным на полу мелким предметам. И если мы начинали его стыдить за факты мелкого хулиганства, кот в ответ начинал яростно огрызаться. И чем громче его стыдили, тем громче он отвечал.
Поезда он переживал мученически, но стойко. В эти часы он напоминал трагика, игравшего античную драму. Он вздыхал, переворачивался в сумке или на полке, кряхтел. Но, ни разу не было попытки взбунтоваться или сбежать. «Какой у вас спокойный котик!» - восхищались пассажиры. Хотелось думать, что «спокойный котик» в этот момент посылает их на все четыре стороны света.
Платон не любил, когда мы начинали ссориться и разговаривать друг с другом на повышенных тонах. В эти минуты он выбегал из своего убежища и молча метался между нами. Хвост его стоял трубой и нервно подергивался. При этом он пытался слегка грызнуть кого-нибудь чуть выше пятки, и, тем самым, прекратить ссору. Доставалось нам по очереди, а в последнее время одному мне.
Одно время он повадился провожать меня до кровати, если я задерживался где-нибудь допоздна или приезжал с командировки. Он неизменно встречал у порога, что-то мне рассказывал, потом мы вместе в темноте шли в спальню. Он терся у самой ноги, мурлыкал, предупреждая о возможной опасности – стул, стол, или еще что-то. Так лоцманы ведут корабли по узким проливам. Он не отходил от меня, ждал, пока разденусь. И только в тот момент, когда я ложился под одеяло, Платон говорил «мур» и уходил на свое лежбище.
Мы предложили однажды коту попробовать паштет. И он не отказался. Одно «но». Кусочки размазывались мордой по тарелке, и большая их часть никак не попадала в кошачью пасть. Кот смотрел на нас с тоской. Это был тот случай, про который говорится: око видит, да зуб неймет. Так Платон приучил хозяев кормить его с ладони, как птицу.
Наверное, все коты умеют обижаться. И Платон не исключение. Он садился на задние лапы выразительной спиной к нам. На свою кличку он отзывался только тем, что стриг ушами. Причина для обид была одна – отсутствие любимого паштета. Причем, не каждый паштет он соглашался употреблять в пищу. При дегустации новинки, которая ему не нравилась, он заглядывал в глаза: мол, что вы мне подсунули. И это едят люди? «Люди» попробовав новинку, оставляли сохнуть ее в холодильнике или немедленно отправляли в мусорное ведро.
Ну, а если по праздникам открывалась банка с оливками и не различимый человеческому обонянию запах, распространялся по комнатам, Платон срывался с места, громко требуя часть содержимого.
Этот новый год он непосредственно встретил с нами. Пока я возился с шампанским, пока разливал его по фужерам, он вдруг подбежал к столу и сел как бы с нами, в круг, чего я лично не припомню, аккуратно положив на ковер хвост. А после курантов пошел спать.
Тот день помню до мелочей. Я ехал с выезда. Звонок. Что-то с Платоном. Везде по квартире метки красного цвета.. Инет выдал результат – мочекаменная болезнь. В полночь захожу домой. Кот с безумными глазами на руках у жены. Иногда рычит. Что делать – не знаем. Засыпаем часа в два ночи. Утро. Суббота. Интернет. Звонок в круглосуточные клиники Минска по мобильному. Не отвечают круглосуточные. Звонок в нашу, молодечненскую. Работают! Совет врача немедленно приезжать. Коробка. Покрывало. Платон внутри. На улице лютый мороз. Такси. Анестезия. Рычание из операционной. Пес от этого звука испуганно жмется к ногам хозяина, который привел его на прививку. Сжимается и сердце. Вторая анестезия. Проходит час. «Я не могу помочь, пару камешек вроде достал, но это не все. Поезжайте в Ратомку, там конезавод, клиника, но они лечат и домашних животных. Нужна операция. Завтра (а это воскресенье) может быть уже поздно». За анестезию он денег не взял. «Торопитесь». Такси. Квартира. Интернет. Сайт конезавода. Звонок. Нас обещают принять. Расписание электричек. Мы успеваем. Погружаем коробку с Платоном в сумку, несемся на вокзал. Станция Ратомка. Язык до Киева, то есть до клиники довел. Очень дружелюбные ветврачи (в отличие от некоторых человеческих). Объяснили все подробно, назвали приемлемую сумму. Платон, который еще не пришел в сознание, в операционной. Через энное время хирург, бережно прижимая к себе кота, выходит из операционной. От него сильно пахнет мочой. Но это наш кот. Хирург дает рекомендации, выписывает обезболивающее, антибиотик. Через три дня мы должны приехать, чтобы посмотреть шов, через неделю снять. Все это время то мне, то жене звонит младший. Электричка, вокзал, аптека (работает!!!), покупка лекарств. Квартира. Обрабатываем шов, делаем укол. Упаковываем в подгузник. Под вечер он начинает ворочаться, пытаясь вытянуть задние лапы. Ему тесно. Утро. Иду в хозяйственный, прошу длинную коробку. Перекладываю кота, он вытягивает лапы, ему лучше, но без сознания. Уколы. Ранним вечером мы решаем отметить Крещение. Накрываем стол. Часов восемь –девять вечера. Мы начинаем тревожно переглядываться. Платон все еще не приходит в сознание, хотя со слов хирурга, это должно было уже произойти. Я срываюсь, на нервах, ухожу из дома прогуляться. Это совпадение, только мы оказываемся вдвоем у коробки. Я пришел с улицы, жена из комнаты. Перед смертью он стал сильно ворочаться, словно звал ту, которую выбрал в хозяйки. Перед тем, как издать последний вздох, он в бессознательном состоянии подставил ей свое ухо, чтобы она смогла почесать. Он учащенно дышит. Потом реже, реже... Последний выдох. Сердце больше не бьется. Все. Мы закрываем коробку, в которой лежит омытое слезами создание.
Младший, ничего не подозревая, делает уроки. Утром он ДОЛЖЕН пойти в школу и узнать о случившемся после школы.
Я вышел на улицу покурить. На часах 3 минуты первого.
.Самое страшное - сказать ребенку об этом. Ведь Платон прожил с нами семь лет. Эту часть описывать не буду. Мы выслушали все... «ЧТО Я СДЕЛАЛ ПЛОХОГО В ЭТОЙ ЖИЗНИ? ЗА ЧТО ОНА МЕНЯ ТАК НАКАЗАЛА?». Под вечер он более-менее успокоился: «Наверное, у него произошла интоксикация организма». Но успокоился под этот вечер...
Что остается после домашних животных? Вещи, предметы и звуки... Какой-то привычный звуковой ряд, который засел в сознание, но которого уже нет наяву. Вот сейчас должна скрипнуть дверь, и он должен пойти туда и туда, сделать то и то... Вот то место, где точились когти. Вот дверь со следами когтей, на нее он с шумом любил залазить, устраиваться на торце, спасаясь бегством, играя с нами и победно, как рысь поглядывать верху. Однажды мы пришли с магазина, и нам показалось, что его тень мелькнула у ног. Он всегда всех встречал. Еще какие-то звуки... Это проходит со временем. Остается память. Мы сделали все, что могли. И не оставили нашего Платона в этой беде. А вот «добрые» люди подкинули котенка в спецконтейнер у ветлечебницы подыхать в лютый мороз. Лапы у него были перемазаны зеленкой. Он дрожал от холода. «Добрые» люди не справились и решили, что так будет лучше.
ПОСТСКРИП.
Ровно через неделю после того, как не стало Платона, на столе вдруг загорелся шар с ангелом, который супруга подарила сыну на новый год. Его никто не включал и не трогал. Все начали засыпать. Мистика это или просто совпадение – не знаю. Но произошло это в полночь.
